Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану
Есть слова иностранные.
Иные
чрезвычайно странные.
Если люди друг друга процеловали до дыр,
вот это
по-русски
называется — мир.
А если
грохнут в уха оба,
и тот
орёт, разинув рот,
такое доведение людей до гроба
называется убивством.
А у них —
наоборот.
За примерами не гоняться! —
Оптом перемиривает Лига Наций.
До пола печати и подписи свисали.
Перемирили и Юг, и Север.
То Пуанкаре расписывается в Версале,
то —
припечатывает печатями Севр.
Кончилась конференция.
Завершён труд.
Умолкните, пушечные гулы!
Ничего подобного!
Тут —
только и готовь скулы.
— Севрский мир — вот это штука! —
орут,
наседают на греков турки.
— А ну, турки,
помиримся,
ну-ка! —
орут греки, налазя на турка.
Сыплется с обоих с двух штукатурка.
Ясно —
каждому лестно мириться.
В мирной яри
лезут мириться государств тридцать:
румыны,
сербы,
черногорцы,
болгаре…
Суматоха.
У кого-то кошель стянули,
какие-то каким-то расшибли переносья —
и пошли мириться!
Только жужжат пули,
да в воздухе летают щёки и волосья.
Да и версальцы людей мирят не худо.
Перемирили половину европейского люда.
Поровну меж государствами поделили земли:
кому Вильны,
кому Мѐмели.
Мир подписали минуты в две.
Только
география — штука скользкая;
польские городишки раздарили Литве,
а литовские —
в распоряжение польское.
А чтоб промеж детей не шла ссора —
крейсер французский
для родительского надзора.
Глядит восторженно Лига Наций.
Не ей же в драку вмешиваться.
Милые, мол, бранятся —
только… чешутся.
Словом —
мир сплошной:
некуда деться,
от Мосула
до Рура
благоволение во человецех.
Одно меня настраивает хмуро.
Чтоб выяснить это,
шлю телеграмму
с оплаченным ответом:
«Париж
(точка,
две тиры)
Пуанкаре — Мильерану.
Обоим
(точка).
Сообщите —
если это называется миры,
то что
у вас
называется мордобоем?»
Похожие
- Владимир Владимирович Маяковский - Эпиграммы. 4. Безыменскому («Уберите от меня…»)
- Николай Алексеевич Клюев - «Наша радость, счастье наше…»
- Николай Никитич Поповский - Начало зимы («Ярившийся борей разверз свой буйный зев…»)
- Николай Степанович Гумилёв - Стокгольм
- Николай Степанович Гумилёв - Сада-Якко
- Иван Саввич Никитин - Тайное горе
- Николай Александрович Львов - Ода LXVII. Боязнь девушки («На еленицу груднуюм…»)
- Николай Степанович Гумилёв - «В этот мой благословенный вечер…»
- Дмитрий Сергеевич Мережковский - Старинные октавы Octaves du passéПеснь вторая. LXV. «Миссионер для обращенья Кости…»
- Алексей Васильевич Кольцов - Послание молодой вдове
