Александр Иванов

Она читала, я внимал
То с восхищеньем, то с тоскою...
Нет, смысла я не понимал,
Но впечатленье — колдовское.

Когда пьёшь кофе натощак
И забываешь о еде,
Ты поступаешь как Бальзак,
Который Оноре и де.

Когда в тебе бурлит сарказм
И ты от гнева возбуждён,
Ты просто вылитый Эразм,
Что в Роттердаме был рождён.

Друзья мои! Я стал известным слишком,
Меня за это незачем корить.
Мы все – свои. Гоните к чёрту лишних,
Я буду откровенно говорить.
За сорок мне. Случалось, рисовался,
Но дико популярности боюсь;
Скажите мне, куда я не совался?!

Мой пёс и я! Нельзя словами
Нас достоверно описать.
Есть много общего меж нами -
Чутьё и верность, ум и стать.
Есть даже общее в обличье,
Не то чтоб сходство, а чуть-чуть...
Но ряд существенных различий
Я не могу не подчеркнуть.

Хоть о себе писать неловко,
но я недаром реалист;
ко мне пристала Пенелопа
как, извиняюсь, банный лист.

Она такая неземная,
и ясный взгляд, и чистый лоб.
И я, конечно, это знаю:
что я, не знаю Пенелоп?!