Николай Глазков

Он вошёл в распахнутой шубе,
Какой-то свёрток держал.
Зуб его не стоял на зубе,
Незнакомец дрожал.

Потом заговорил отрывисто, быстро,
Рукою по лбу провёл, -
Из глаз его посыпались искры
И попадали на ковёр.

Дни твои, наверно, прогорели
И тобой, наверно, неосознанны:
Помнишь, в Третьяковской галерее -
Суриков - «Боярыня Морозова»?..

Правильна какая из религий?
И раскол уже воспринят родиной.
Нищий там, и у него вериги,
Он старообрядец и юродивый.

Зачем нужны на белом свете
Свирепый холод, буйный ветер,
И дождь двухмесячного стажа,
И ночи, чёрные, как сажа?

Землетрясенья, наводненья,
Я тоже ставлю под сомненья,
Хоть знаю: катастрофы эти
Рельеф меняют на планете!

Не две дороги светлого стекла,
Не две дороги и не две реки...
Здесь женщина любимая легла,
Раскинув ноги Волги и Оки.
Запрокинув руки рукавов
И золото своих песчаных кос,
Она лежит на ложе берегов
И равнодушно смотрит на откос.

Существует четыре пути.
Первый путь - что-нибудь обойти.

Путь второй - отрицание, ибо
Признаётся негодным что-либо.

Третий путь - на второй не похож он,
В нём предмет признаётся хорошим.

- Береги честь смолоду! -
Справедливо слово то.
Было много раз оно
Там, где надо, сказано!..

Но и в зрелые года
Честь твоя - не ерунда,
И её - об этом речь -
Тоже следует беречь!