О нежности

Мы лежали на подступах к небольшой деревеньке.
Пули путались в мякоти аржаного омёта.
Трёхаршинный матрос Петро Гаманенко
Вынес Лёньку, дозорного, из-под пулемёта.

Ленька плакал. Глаза его синие, щёлками,
Затекали слезами и предсмертным туманом.
На сутулой спине, размозжённой осколками,
Кровь застыла пятном, густым и багряным.

Подползла санитарка отрядная рыжая.
Спеленала бинтом, как пелёнками, туго,
Прошептала: - Отплавал матросик, не выживет,
Потерял ты, Петрусь, закадычного друга!

Бился «максим» в порыве свирепой прилежности.
Бредил раненый ломким, надорванным голосом.
Неуклюжими жестами наплывающей нежности
Гаманенко разглаживал Лёнькины волосы.

По сутулому телу расползалась агония,
Из-под корки бинта кровоточила рана.
Сквозь пальбу уловил в замирающем стоне я
Нервный всхлип, торопливый выстрел нагана.

...Мы лежали на подступах к небольшой деревеньке.
Пули грызли разбитый снарядами угол.
Трёхаршинный матрос Петро Гаманенко
Пожалел закадычного друга.

1928
Оценка: 
Голосов пока нет