Судьба древнего мира или всемирный потоп

Я зрю мечту, — трепещет лира;
Я зрю из гроба естества
Исшедшу тень усопша мира,
Низверженну от божества.

Она, во вретище облекшись,
Главу свою обвивши мхом
И лактем на сосуд облегшись
Сидит на тростнике сухом.

О древних царствах вспоминая,
Пускает стон и слёзный ток
И предвещает, воздыхая,
Грядущу роду грозный рок.

Она рекла: "Куда сокрылся
Гигантов богомерзкий сонм,
Который дерзостно стремился
Вступить сквозь тучи в божий дом?

Куда их горы те пропали,
Которы ставя на горах,
Они град божий осаждали?
Они распались, стали прах.

Почто из молнии зловредной,
Как вихрь бурлив, удар летит
В средину колыбели бедной,
Где лишь рождённый мир лежит?

Ужели звёзды потрясая
Лиёт млеко одной рукой,
Другою, тучи подавляя,
Перуном плод пронзает свой?

Увы! — о племена строптивы!
Забыв, кто мещет в бурях град
И с грозным громом дождь шумливый,
Блуждали в мыслях вы стократ!

Блуждали, — и в сию минуту
Отверз он в гневе небеса
И, возбудив стихию люту,
Скрыл в бездне горы, дол, леса.

Тогда вторая смесь сразилась,
Вторый хаос вещей воззван;
Вселенна в море погрузилась;
Везде был токмо Океан.

Супруг Фетиды среброногой,
Нахмурив свой лазорный взор,
Подъял вод царство дланью строгой
Превыше Араратских гор.

Тогда тьмы рыб в древах висели,
Где чёрный вран кричал в гнезде,
И страшно буры львы ревели,
Носясь в незнаемой воде.

Супруги бледны безнадежно
Объемлются на ложе вод;
С волнами борются — но тщетно...
А тамо — на холме — их плод...

Вотще млечной он влаги просит;
Свирепая волна бежит —
Врывается в гортань — уносит —
Иль о хребет, — рванув, дробит.

Четыредесять дней скрывались
Целленины лучи в дождях;
Двукратно сребряны смыкались
Её рога во облаках.

Одна невинность удержала
В своё спасенье сильну длань,
Что бурны сонмы вод вливала
В горящу злостию гортань.

Хотя десницею багряной
Отец богов перун метал
И, блеск и треск по тверди рдяной
Простерши, небо распалял;

Хоть мира ось была нагбенна,
Хотя из туч слетала смерть, —
Невинность будет ли смятенна,
Когда с землёй мятется твердь?

Ковчег её, в зыбях носяся,
Единый мир от волн спасал;
А над другим, в волнах смеяся,
Пенисту бездну рассекал.

Не грозен молний луч отвесных,
Ни вал, ни стромких скал краи, —
Сам вечный кормчий сфер небесных
Был кормчим зыблемой ладьи.

Меж тем как твари потреблялись,
Явился в чистоте эфир,
Лучи сквозь дождь в дугу соткались,
Ирида вышла, — с нею мир.

О Пирра! пой хвалу седящу
На скате мирной сей дуги!
Лобзай всесильну длань, держащу
Упругие бразды стихий!

Но о Ириды дщерь блаженна!
Страшуся о твоих сынах!
Их плоть умрёт, огнём сожженна.
Как прежде плоть моя в волнах.

Когда смятётся в горнем мире
Пламенно-струйный Океан,
Смятутся сферы во эфире,
Со всех огнём пылая стран.

Пирой, Флегон, маша крылами
И мчась меж страждущих планет,
Дохнут в них пылкими устами,
Зажгут всю твердь, — зажгут весь свет.

Там горы, яко воск, растают
От хищного лица огня,
Там мрачны бездны возрыдают,
Там жупел будет ржать стеня.

Не будет Цинфий неизменный
Хвалиться юностью своей,
Ни Пан цевницей седьмичленной,
Ни Флора блеском вешних дней.

Крылатые Фемиды дщери
Взлетят к отцу в урочный час,
Небесные отверзнут двери, —
Отверзнут их в последний раз.

Лишь глас трубы громо-рождённой
С полнощи грянет в дальний юг:
Язык умолкнет изумлённый,
Умолкнет слава мира вдруг.

Героев лавр, царей корона
И их певцов пальмовый цвет,
Черты Омира и Марона —
Всё их бессмертное умрёт.

Как влас в пещи треща вспыхает,
Как серный прах в огне сверкнет
И, в дыме вспыхнув, — исчезает,
Так вечность их блеснёт — и нет...

Едино Слово непреложно
Прострет торжественный свой взор
И возвестит из туч неложно
Последний миру приговор.

Меж тем как в пламени истлеет
Земнорождённый человек,
Неборождённый окрылеет,
Паря на тонких крыльях ввек.

Падут миры с осей великих,
Шары с своих стряхнутся мест;
Но он между развалин диких
Попрет дымящись пепел звезд.

О мир, в потомстве обновлённый!
Внемли отеческую тень,
Сказующу свой рок свершённый
И твой грядущий слёзный день!"

Изрекши, — скрылася тень мира;
За нею вздохи вслед шумят;
Из рук падёт дрожаща лира, —
Я в ужасе глашу: "Бог свят!"

1789