Фёдор Сологуб

Майские песни!
Нежные звуки!
Страсть их слагала, поёт их весна.
Радость, воскресни!
Злоба и муки —
Призраки страшные зимнего сна.

Весна сияла ясно.
Фиалка расцвела.
Филис, легка, прекрасна,
Гулять в поля пришла.

И думает фиалка:
«О дева, ты — весна,
И как мне, бедной, жалко,
Что слишком я скромна!

Ты слышишь гром? Склонись, не смейся
Над неожиданной грозой,
И легковерно не надейся,
Что буря мчится стороной.

Уж демон вихрей мчится грозно,
Свинцовой тучей облачён,
И облака, что плыли розно,
К себе зовёт зарницей он.

Ты хочешь, девочка луна,
Скользящая в просторах неба,
Отведать горнего вина
И нашего земного хлеба.

Одежды золотая сеть
Пожаром розовым одела
Так непривыкшее гореть
Твоё медлительное тело.

О чём щебечут птицы
Так звонко по весне?
Какие небылицы
Рассказывают мне?

Забавно, словно в сказке,
О чём звенят ручьи?
Чьи шёпоты и ласки
Перепевают, чьи?

Весь дом покоен, и лишь одно
Окно ночное озарено.

То не лампадный отрадный свет:
Там нет отрады, и сна там нет.

Больной, быть может, проснулся вдруг,
И снова гложет его недуг.

Или, разлуке обречена,
В жестоких муках не спит жена.

Распелся Соловей над белой вешней Розой.
На ту беду в кусты пришёл
И заревел на Соловья с угрозой
Большой Осёл:
Он был один из тех, вы знаете, уродов,
Которые всегда позор своих же родов.
– Зачем поёшь? О чём поёшь?
Ослам к чему же роза?

Стрекоза в лугах жила,
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела, —
Революция пришла.
Жили барышни в палатах,
Где теперь Дворец Труда.
Кто ютился в тесных хатах,
Тот теперь пришёл сюда.
В нищете долгонько бились
Стрекоза и муравей,

Судьба была неумолима,
Но знаю я, вина — моя.
Пройдите с отвращеньем мимо,
И это горе вызвал я.

Я знал святое превосходство
Первоначальной чистоты,
Но в жизни воплотил уродство
Моей отравленной мечты.