Пётр Орешин

В полях по колосьям — колдующий звон,
Поспел, закачался в туманах загон.

Гадает по звёздам старуха изба,
На крыше — солома, на окнах — резьба.

За пламенным лесом толпа деревень,
С плетнём обнимается старый плетень.

В селеньях, где шумят колосья
И сохнут избы на буграх,
Идёт он рожью, льном и просом,
В простой рубашке и в очках.

Прозрачна даль. Туман не застит
Тропы зелёный поворот.
И он идёт, влюблённый в счастье,
В лесные зори и в народ.

Если есть на этом белом свете
В небесах негаснущих Господь,
Пусть Он скажет: «Не воюйте, дети,
Вы — моя возлюбленная плоть!

Подойду я к озеру студёну,
Помолюсь седому в камышах.
Помолюсь на древнюю икону
В голубых над полем облаках.

Затрезвонит озеро обедню,
На камыш налепит вспыхи свеч.
Буду слушать птиц степные бредни,
Птичьи песни помнить и беречь.

Буду вечно тосковать по дому,
Каждый куст мне памятен и мил.
Белый звон рассыпанных черёмух
Навсегда я сердцем полюбил.

Белый цвет невырубленных яблонь
Сыплет снегом мне через плетень.
Много лет душа тряслась и зябла
И хмелела хмелем деревень.

Сказка это, чудо ль,
Или это — бред:
Отзвенела удаль
Разудалых лет.

Песня отзвенела
Над родной землёй.
Что же ты наделал,
Синеглазый мой?

Отшумело поле,
Пролилась река,
Русское раздолье,
Русская тоска.

Рожь густая недожата,
Осыпается зерно.
Глянешь в небо, через хаты,
Небо в землю влюблено.

Зной палит. В крови ладони.
Рожь, как камень, под серпом.
Руки жнут, а сердце стонет,
Сердце сохнет об одном.