Василий Тёркин - Тёркин ранен
На могилы, рвы, канавы,
На клубки колючки ржавой,
На поля, холмы - дырявой,
Изувеченной земли,
На болотный лес корявый,
На кусты - снега легли.
И густой позёмкой белой
Ветер поле заволок.
Вьюга в трубах обгорелых
Загудела у дорог.
И в снегах непроходимых
Эти мирные края
В эту памятную зиму
Орудийным пахли дымом,
Не людским дымком жилья.
И в лесах, на мёрзлой груде,
По землянкам без огней,
Возле танков и орудий
И простуженных коней
На войне встречали люди
Долгий счёт ночей и дней.
И лихой, нещадной стужи
Не бранили, как ни зла:
Лишь бы немцу было хуже,
О себе ли речь там шла!
И желал наш добрый парень:
Пусть помёрзнет немец-барин,
Немец-барин не привык,
Русский стерпит - он мужик.
Шумным хлопом рукавичным,
Топотней по целине
Спозаранку день обычный
Начинался на войне.
Чуть вился дымок несмелый,
Оживал костер с трудом,
В закоптелый бак гремела
Из ведра вода со льдом.
Утомлённые ночлегом,
Шли бойцы из всех берлог
Греться бегом, мыться снегом,
Снегом жёстким, как песок.
А потом - гуськом по стёжке,
Соблюдая свой черёд,
Котелки забрав и ложки,
К кухням шёл за взводом взвод.
Суп досыта, чай до пота, -
Жизнь как жизнь.
И опять война - работа:
- Становись!
Вслед за ротой на опушку
Тёркин движется с катушкой,
Разворачивает снасть, -
Приказали делать связь.
Рота головы пригнула.
Снег чернеет от огня.
Тёркин крутит; - Тула, Тула!
Тула, слышишь ты меня?
Подмигнув бойцам украдкой:
Мол, у нас да не пойдет, -
Дунул в трубку для порядку,
Командиру подаёт.
Командиру всё в привычку, -
Голос в горсточку, как спичку
Трубку книзу, лёг бочком,
Чтоб поземкой не задуло.
Всё в порядке.
- Тула, Тула,
Помогите огоньком...
Не расскажешь, не опишешь,
Что за жизнь, когда в бою
За чужим огнём расслышишь
Артиллерию свою.
Воздух круто завивая,
С недалёкой огневой
Ахнет, ахнет полковая,
Запоёт над головой.
А с позиций отдалённых,
Сразу будто бы не в лад,
Ухнет вдруг дивизионной
Доброй матушки снаряд.
И пойдёт, пойдёт на славу,
Как из горна, жаром дуть,
С воем, с визгом шепелявым
Расчищать пехоте путь,
Бить, ломать и жечь в окружку.
Деревушка? - Деревушку.
Дом - так дом. Блиндаж - блиндаж.
Врёшь, не высидишь - отдашь!
А ещё остался кто там,
Запорошенный песком?
Погоди, встаёт пехота,
Дай достать тебя штыком.
Вслед за ротою стрелковой
Тёркин дальше тянет провод.
Взвод - за валом огневым,
Тёркин с ходу - вслед за взводом,
Топит провод, точно в воду,
Жив-здоров и невредим.
Вдруг из кустиков корявых,
Взрытых, вспаханных кругом, -
Чох! - снаряд за вспышкой ржавой.
Тёркин тотчас в снег - ничком.
Вдался вглубь, лежит - не дышит,
Сам не знает: жив, убит?
Всей спиной, всей кожей слышит,
Как снаряд в снегу шипит...
Хвост овечий - сердце бьётся.
Расстаётся с телом дух.
"Что ж он, чёрт, лежит - не рвётся,
Ждать мне больше недосуг".
Приподнялся - глянул косо.
Он почти у самых ног -
Гладкий, круглый, тупоносый,
И над ним - сырой дымок.
Сколько б душ рванул на выброс
Вот такой дурак слепой
Неизвестного калибра -
С поросёнка на убой.
Оглянулся воровато,
Подивился - смех и грех:
Все кругом лежат ребята,
Закопавшись носом в снег.
Тёркин встал, такой ли ухарь,
Отряхнулся, принял вид:
- Хватит, хлопцы, землю нюхать,
Не годится, - говорит.
Сам стоит с воронкой рядом
И у хлопцев на виду,
Обратясь к тому снаряду,
Справил малую нужду...
Видит Тёркин погребушку -
Не оттуда ль пушка бьёт?
Передал бойцам катушку:
- Вы - вперёд. А я - в обход.
С ходу двинул в дверь гранатой.
Спрыгнул вниз, пропал в дыму.
- Офицеры и солдаты,
Выходи по одному!..
Тишина. Полоска света.
Что там дальше - поглядим.
Никого, похоже, нету.
Никого. И я один.
Гул разрывов, словно в бочке,
Отдаётся в глубине.
Дело дрянь: другие точки
Бьют по занятой. По мне.
Бьют неплохо, спору нету,
Добрым словом помяни
Хоть за то, что погреб этот
Прочно сделали они.
Прочно сделали, надёжно -
Тут не то что воевать,
Тут, ребята, чай пить можно,
Стенгазету выпускать.
Осмотрелся, точно в хате:
Печка теплая в углу,
Вдоль стены идут полати,
Банки, склянки на полу.
Непривычный, непохожий
Дух обжитого жилья:
Табаку, одёжи, кожи
И солдатского белья.
Снова сунутся? Ну что же,
В обороне нынче - я-.
На прицеле вход и выход,
Две гранаты под рукой.
Смолк огонь. И стало тихо.
И идут - один, другой...
Тёркин, стой. Дыши ровнее.
Тёркин, ближе подпусти.
Тёркин, целься. Бей вернее,
Тёркин. Сердце, не части.
Рассказать бы вам, ребята,
Хоть не верь глазам своим,
Как немецкого солдата
В двух шагах видал живым.
Подходил он в чём-то белом,
Наклонившись от огня,
И как будто дело делал:
Шел ко мне - убить меня.
В этот ровик, точно с печки,
Стал спускаться на заду...
Тёркин, друг, не дай осечки.
Пропадёшь, - имей в виду.
За секунду до разрыва,
Знать, хотел подать пример;
Прямо в ровик спрыгнул живо
В полушубке офицер.
И поднялся незадетый,
Цельный. Ждём за косяком.,
Офицер - из пистолета,
Тёркин - в мягкое - штыком.
Сам присел, присел тихонько.
Повело его легонько.
Тронул правое плечо.
Ранен. Мокро. Горячо.
И рукой коснулся пола;
Кровь, - чужая иль своя?,
Тут как даст вблизи тяжелый,
Аж подвинулась земля!
Вслед за ним другой ударил,
И темнее стало вдруг.
"Это - наши, - понял парень, -
Наши бьют, - теперь каюк".
Оглушённый тяжким гулом,
Тёркин никнет головой.
Тула, Тула, что ж ты, Тула,
Тут же свой боец живой.
Он сидит за стенкой дзота,
Кровь течёт, рукав набряк.
Тула, Тула, неохота
Помирать ему вот так.
На полу в холодной яме
Неохота нипочём
Гибнуть с мокрыми ногами,
Со своим больным плечом.
Жалко жизни той, приманки,
Малость хочется пожить,
Хоть погреться на лежанке,
Хоть портянки просушить...
Тёркин сник. Тоска согнула.
Тула, Тула... Что ж ты, Тула?
Тула, Тула. Это ж я...
Тула... Родина моя!..
А тем часом издалёка,
Глухо, как из-под земли,
Ровный, дружный, тяжкий рокот
Надвигался, рос. С востока
Танки шли.
Низкогрудый, плоскодонный,
Отягчённый сам собой,
С пушкой, в душу наведённой,
Страшен танк, идущий в бой.
А за грохотом и громом,
За броней стальной сидят,
По местам сидят, как дома,
Трое-четверо знакомых
Наших стриженых ребят.
И пускай в бою впервые,
Но ребята - свет пройди,
Ловят в щели смотровые
Кромку поля впереди.
Видят - вздыбился разбитый,
Развороченный накат.
Крепко бито. Цель накрыта.
Ну, а вдруг как там сидят!
Может быть, притих до срока
У орудия расчёт?
Развернись машина боком -
Бронебойным припечёт.
Или немец с автоматом,
Лезть наружу не дурак,
Там следит за нашим братом,
Выжидает. Как не так.
Двое вслед за командиром
Вниз - с гранатой - вдоль стены.
Тишина.- Углы темны...
- Хлопцы, занята квартира, -
Слышат вдруг из глубины.
Не обман, не вражьи шутки,
Голос вправдашный, родной:
- Пособите. Вот уж сутки
Точка данная за мной...
В темноте, в углу каморки,
На полу боец в крови.
Кто такой? Но смолкнул Тёркин,
Как там хочешь, так зови.
Он лежит с лицом землистым,
Не моргнет, хоть глаз коли.
В самый срок его танкисты
Подобрали, повезли.
Шла машина в снежной дымке,
Ехал Теркин без дорог.
И держал его в обнимку
Хлопец - башенный стрелок.
Укрывал своей одёжей,
Грел дыханьем. Не беда,
Что в глаза его, быть может,
Не увидит никогда...
Свет пройди, - нигде не сыщешь,
Не случалось видеть мне
Дружбы той святей и чище,
Что бывает на войне.
Читайте также
Похожие
- Александр Трифонович Твардовский - Василий Тёркин - Два солдата
- Алексей Сурков - Дороги идут на Запад
- Александр Трифонович Твардовский - Василий Тёркин - О потере
- Александр Трифонович Твардовский - Василий Тёркин - Генерал
- Александр Трифонович Твардовский - Василий Тёркин - "Кто стрелял?"
- Александр Сергеевич Пушкин - Анчар
- Михаил Каменщиков - Неизвестный солдат
- Олег Попов - Письмо
- Алексей Сурков - "Мост. Подъём. И с крутого взгорья..."
- Александр Трифонович Твардовский - Василий Тёркин - В наступлении