Алексей Константинович Лозина-Лозинский

Откинусь. Строги и важны молчащие
И книги и бюсты-мыслители.
Как славно… Лампы, страницы шуршащие
И тишь монастырской обители.

В сердце, не знавшем отрады,
Камень тяжёлый лежал.
В каменном сердце громады
Жил человек и молчал.

Мир был ему непостижным,
Он, словно камень, был нем…
Ах, если б сердце недвижным,
Каменным было совсем!

Вот Кант, книги Маркса, Бэкона,
«Ад» Данте, Риг-Веда, Паскаль,
Вот «Всё — суета» Соломона…
Продать вас нет силы, а жаль.

Ведь мир пренебрёг вашим даром:
Кто ж ищет причин естества?
Здесь все были сказаны даром
Великие к людям слова…

Всё та же жизнь и дни всё дольше.
Окурки, книги, мыслей бред,
Листы стихов… К несчастью, больше
Я не обманываюсь. Нет.

Я тишь люблю. Лишь ночь настанет,
Без грани мысль. Декарт, Платон…
Я к ним привык: мне ночью сна нет,
А жизнь моя — какой-то сон…

Где вы, дворяне протеста,
Рыцари ордена злости?
Где ваша шпага-невеста,
Где же врагов ваших кости?

Где языков ваших жало?
Кто из вас бурю пророчит?
«Спесь я со всех посбивала!»
Время, смеясь, мне грохочет.

Два лица у всех нас в мире,
Все, как Янус, мы живём;
Мы в толпе, в труде, на пире,
Знаем всё, всё нипочём.

А одни — двуликий Янус
Виден обликом другим:
Ignoramus! Ignoramus! —
Мы тогда себе твердим.

Есть на свете такой индивидуум,
Что решает судьбу бытия.
Но не стану, amice, из виду ум
Выпускать легкомысленно я.

Я родился проклятым безбожником
И хочу, прежде чем умереть,
Стать внимательным дамским сапожником,
Чтоб с вниманьем на ножки глядеть.

Жестокая Дьявола кара,
Адам у закрытых дверей,
Разбиты крылья Икара,
В цепях на скале Прометей…

О, саги! О, эхо народов!
Мы знаем паденье борцов:
Мы — скопища странных уродов
С терзанием полубогов…

Жизнь мне кажется скучною ссорой,
Человек же боксёром тупым,
Но во всяком есть гений, который
Только заперт рассудком сухим.

И надо мною одиночество
Возносит огненную плеть
За то, что древнее пророчество

Мне суждено преодолеть.

Гумилев. Жемчуга

Категории: 

Страницы