Илья Сельвинский

Берёзка в розоватой коже
Стоит, серёжками струясь.
А на берёзке - тёмный глаз
На око девичье похожий.
Однажды, перейдя межу,
Я шёл по молодому лугу,
Но увидал, но подхожу -
И мы глядим в глаза друг другу.
Она как будто вся горит,

Что мне в даровании поэта,
Если ты к поэзии глуха,
Если для тебя культура эта -
Что-то вроде школьного греха;

Что мне в озарении поэта,
Если ты для быта создана -
Ни к чему тебе, что в гулах где-то
Горная дымится седина;

Если умру я, если исчезну,
Ты не заплачешь. Ты б не смогла.
Я в твоей жизни, говоря честно,
Не занимаю большого угла.

В сердце твоём оголтелый дятел
Не для меня долбит о любви.
Кто я, в сущности? Так. Приятель.
Но есть права у меня и свои.

Белая-белая хата,
Синий, как море, день.
Из каски клюют цыплята
Какую-то дребедень.

Вполне знакомая каска:
Свастика и рога...
Хозяин кричит: «Параска,
Старая ты карга!»

Сирень в стакане томится у шторки,
Туманная да крестастая,
Сирень распушила свои пятёрки,
Вывела все свои «счастья».

Вот-вот заквохчет, того и гляди,
Словно лесная нежить!
Не оттого ль в моей груди
Лиловая нежность?