Пейзаж

Гляжу в окно: уж гаснет небосклон,
Прощальный луч на вышине колонн,
На куполах, на трубах и крестах
Блестит, горит в обманутых очах;

И мрачных туч огнистые края
Рисуются на небе как змея,
И ветерок, по саду пробежав,
Волнует стебли омочённых трав...

Всё — горы, острова — всё утреннего пара
Покрыто дымкою… Как будто сладкий сон,
Как будто светлая, серебряная чара
На мир наведена — и счастьем грезит он…
И, с небом слитое в одном сияньи, море
Чуть плещет жемчугом отяжелевших волн, —

Вчера мы ландышей нарвали,
Их много на́ поле цвело;
Лучи заката догорали,
И было так тепло, тепло!

Обыкновенная картина:
Кой-где берёзовый лесок,
Необозримая равнина,
Болото, глина и песок.

Вьётся путь в снегах, в степи широкой.
Вот — луга и над оврагом мост,
Под горой — посёлок одинокий,
На горе — заброшенный погост.

Ни души в посёлке; не краснеют
Из-под крыш вечерние огни;
Слепо срубы в сумерках чернеют…
Знаю я, — покинуты они.

Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин.
На месте городов ни камней, ни развалин.
По склонам бронзовым ползут стада овец.

Солнце болгаркой
Режет закат,
Искрами сварки
Звёзды блестят,

Срезом проводки
Светит луна,
Плавает в лодке
Тьмы тишина.

Ночи коварство
Всё в неглиже,
Сонное царство
Всюду уже.

Белая-белая хата,
Синий, как море, день.
Из каски клюют цыплята
Какую-то дребедень.

Вполне знакомая каска:
Свастика и рога...
Хозяин кричит: «Параска,
Старая ты карга!»

Вся в ряске течёт полудохлая Клязьма
В осоке видна утонувшая кукла
К осени — дождь... Но и солнышко дразнит
Окраина вся менструально набухла

Заплакали чибисы, тонко и ярко
‎Весенняя светится синь,
Обвяла дорога, где солнце  — там жарко,
‎Сереет и сохнет полынь.