Иван Алексеевич Бунин

Светильники горели, непонятный
Звучал язык,  — Великий Шейх читал
Святой Коран,  — и купол необъятный
В угрюмом мраке пропадал.

Алёнушка в лесу жила,
Алёнушка смугла была,
Глаза у ней горячие,
Блескучие, стоячие.
Мала, мала Алёнушка,
А пьёт с отцом — до донушка.
Пошла она в леса гулять,
Дружка искать, в кустах вилять,
Да кто ж в лесу встречается?

Туманный серп, неясный полумрак,
Свинцово-тусклый блеск железной крыши,
Шум мельницы, далёкий лай собак,
Таинственный зигзаг летучей мыши.

Курган разрыт. В тяжёлом саркофаге
Он спит, как страж. Железный меч в руке.
Поют над ним узорной вязью саги,
Беззвучные, на звучном языке.

На севере есть розовые мхи,
Есть серебристо-шёлковые дюны…
Но тёмных сосен звонкие верхи
Поют, поют над морем, точно струны.

Едет стрелок в зелёные луга,
В тех ли лугах осока да куга,
В тех ли лугах всё чемер да цветы,
Вешней водою низы налиты.
- Белый Олень, 3олотые Рога!
Ты не топчи заливные луга.

Ангел Смерти в Судный день умрёт:
Истребит живущих  — и со стоном
Прилетит к Аллаху  — и прострёт,
Бездыханный, крылья перед троном.

Бледнеет ночь… Туманов пелена
В лощинах и лугах становится белее,
Звучнее лес, безжизненней луна
И серебро росы на стёклах холоднее.

Навес кумирни, жертвенник в жасмине
И девственниц склонённых белый ряд.
Тростинки благовонные чадят
Перед хрустальной статуей богини,
Потупившей свой узкий, козий взгляд.

Был поздний час — и вдруг над темнотой,
Высоко над уснувшею землёю,
Прорезав ночь оранжевой чертой,
Взвилась ракета бешеной змеёю.

Страницы