Маргарита Алигер

...И впервые мы проснулись рядом
смутным утром будничного дня.
Синим-синим, тихим-тихим взглядом
ты глядел безмолвно на меня.

Есть минута счастья и печали,
и черты меж них не провести...
Именно об этом мы молчали
первым утром страдного пути.

А наши судьбы, помыслы и слава,
мечты, надежды, радость и беда -
сейчас ещё расплавленная лава,
текущая в грядущие года.

Ничто не затеряется, не сгинет,
и эта лава, наших судеб сплав,
от дуновенья времени остынет,
прекраснейшие формы отыскав.

Этого года неяркое лето.
В маленьких ёлках бревенчатый дом.
Август, а сердце ещё не согрето.
Минуло лето... Но дело не в том.

Осыпаются листья, в которых
затаился и жил для меня
еле слышный, немолкнущий шорох
отгремевшего майского дня.
Эти самые листья весною,
недоверчивым, вкрадчивым днём,
содрогнуло короткой волною,
опалило внезапным огнём.
И раскаты горячего грома

Уснул, моё сокровище,
не встанет ото сна.
Не выветрилась кровь ещё,
земля ещё красна.

И новая трава ещё
над ним не проросла.
И рядом спят товарищи,
не встанут ото сна.

Крутой обрыв родной земли,
летящий косо к океану,
от синевы твоей вдали
тебя я помнить не устану.
Продутый ветрами, сквозной,
бегущий в небо по карнизам,
сияющей голубизной
насквозь проникнут и пронизан,
своё величье утвердив,

...На скрещенье путей непреложных
дом возник из сырой темноты.
В этой комнате умер художник,
и соседи свернули холсты.

Изумляли тяжёлые рамы
бесполезной своей пустотой
на диковинных зорях, пока мы
были счастливы в комнате той.

Всё мне снится: весна в природе.
Всё мне снится: весны родней,
лёгкий на ногу, ты проходишь
узкой улицею моей.
Только нет, то прошли соседи...
Только нет, то шаги за углом...
Сколько ростепелей, гололедиц
и снегов между нами легло!

Лес расписан скупой позолотой,
весела и бесстрашна душа,
увлечённая странной заботой,
существующая не спеша.

Синева меж берёзами брезжит,
и тропинка бежит далеко...
Набирай хоть ведро сыроежек!
Не хочу, это слишком легко.

Если было б мне теперь
восемнадцать лет,
я охотнее всего
отвечала б: нет!

Если было б мне теперь
года двадцать два,
я охотнее всего
отвечала б: да!

Страницы