Русь

Время есть и настроенье,
Написать стихотворенье,
Про любовь и про войну,
Сквозь седую старину,
Разглядеть острог Рязанский,
Гнёт постылый - басурманский,
О боярах, о царях,
И об узниках в цепях.
Про леса и про дубравы.

Апрельским предрассветным часом
Под бубенцовый звон кадил
Явился деве трубным гласом
Посланник Божий Гавриил.
Отныне утром тёмно-синим
Под мерный благовест церквей
Идет архангел Гаврииле
По милой Родине моей.

Есть тайна. Ранним, ранним утром
Приходит в мир царевна Утро,
Укроет неба край и греет,
И небо медленно светлеет.

И гаснут звёзды и луна
Прозрачной льдинкой замирает,
А следом Утру – Тишина
Ветра на волю выпускает.

Глядим, глядим всё в ту же сторону,
За мшистый дол, за топкий лес,
Вослед прокаркавшему ворону,
На край темнеющих небес.

Давно ли ты, громада косная
В освобождающей войне,
Как Божья туча громоносная,
Вставала в буре и в огне?

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосёт глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Детинец и терем Руси изначальной,
Посад городской с куполами церквей,
Тот образ до боли родной и печальный,
То слава минувших и прожитых дней.

Смолкает «Колокол» на время,
Пока в России старый слух
К свободной правде снова глух,
Пока помещичье племя
Царю испуганному в лад
Стремится всё вести назад,
И вновь касается окова
До человеческого слова.
Но вспять бегущая волна

Запели тёсаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.

Опять я тёплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на извёстку колоколен
Невольно крестится рука.

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!

В рабстве спасённое
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!

Сила народная,
Сила могучая —
Совесть спокойная,
Правда живучая!

Таран украшает пасть хищного зверя,
По борту ладьи выносные щиты,
В руках оберёг, - древних предков поверье,
И в кроне деревьев цветные банты.

Как дни тревожит сон вчерашний,
Не память, — зов, хмельней вина, —
Зовёт в поля, где комья пашни
Бьёт в плуг, цепляясь, целина.

Неуютная жидкая лунность
И тоска бесконечных равнин,-
Вот что видел я в резвую юность,
Что, любя, проклинал не один.

По дорогам усохшие вербы
И тележная песня колёс...
Ни за что не хотел я теперь бы,
Чтоб мне слушать ее привелось.

Страницы