Стихи-посвящения

Блажен, кому Господь сподобил с вами встретиться
‎Не на один блаженный час!
Чей ум при вас невольным чувством светится,
‎Чьё сердце понимает вас!
Но жалок тот, кто встречею случайною
‎На миг утешен вами был,
И вновь поник, томимый жаждой тайною

Что мне, скажите, написать
В альбом для милой девы?
Напрасный труд! Мои напевы
Едва ль прекрасную пленят;
Притом, что ей сказать, о чём?
Хвалить её напрасно —
Она, как день прекрасна,
Как серафим без крыл, мила, —
То, что перед нею похвала!

Послушный вашему желанью,
Беру перо, сажусь писать:
Грешно прекрасному созданью
В невинной просьбе отказать.
Конечно, жаль! Я вас не знаю,
Увы! скорбит моя душа!
Молве я с жадностью внимаю,
Что вы, как ангел, хороша.

Когда судьба тебя захочет обмануть
И мир печалить сердце станет —
Ты не забудь на этот лист взглянуть
И думай: тот, чья ныне страждет грудь,
Не опечалит, не обманет.

Украйны, некогда свободной,
И поэтически живой —
Цевницы хитрою игрой
Вы предаёте дух народной;
Как чуден новый ваш рассказ,
Как просты древние напевы!
Но в наши дни поймут ли вас
Украйны юноши и девы?
Так, не к пленительным мечтам

Мы бережём свой ласковый досуг
И от надежды прячемся бесспорно.
Поют деревья голые в лесу
И город как огромная валторна.

Тщетно сторою оконной
Ты ночлег мой занавесил, —
Новый день, румян и весел,
Заглянул в мой угол сонный.

Вижу утреннего блеска
Разгоревшиеся краски, —
И не спрячет солнца ласки
Никакая занавеска…

‎Дождь по листам шелестит,
Зноем томящий сад
Жажду теперь утолит;
Слаще цветов аромат.

‎Друг, не страшись. Погляди:
Гроз не боятся цветы,
Чуя, как эти дожди
Нужны для их красоты.

Ты уехал на юг, а здесь настали теплые дни,
нагревается мост, ровно плещет вода, пыль витает,
я теперь прохожу в переулке, всё в тени, всё в тени, всё в тени,
и вблизи надо мной твой пустой самолёт пролетает.

‎В тени дубов приветливой семьёю
Вновь собрались за чайным мы столом.
Над чашками прозрачною струёю
Душистый пар нас обдавал теплом.

В сердце, не знавшем отрады,
Камень тяжёлый лежал.
В каменном сердце громады
Жил человек и молчал.

Мир был ему непостижным,
Он, словно камень, был нем…
Ах, если б сердце недвижным,
Каменным было совсем!

Не то мудрец, не то пророк,
Умом он гибок, словно хлыстик.
Его никто понять не мог,
И потому все звали «мистик».
То восклицал он: «Господа!
Скорее в Рим! Признаем папу!»
(Дай власть ему — и он туда
нас потащил бы по этапу.)

Страницы