Михаил Ларионович Михайлов

Над бездной возникших из мрака миров
Несётся челнок мой на крыльях ветров.
Проплывши пучину,
Свой якорь закину,
Где жизни дыхание спит,
Где грань мирозданья стоит.

Она живёт у вод Кенгавы,
В среде чужих детей.
Ей школа — все; надежды, славы
Другой не нужно ей.

Как кроет всё одеждой ясной
Цветущая весна,
Так святостью души прекрасной
Объемлет всех она.

Две только есть добродетели. Быть им вечно в союзе:
Вечно великим добру, вечно величью благим.

Век породил нам эпоху великую. Боже! как горько
В этот великий момент видеть ничтожных людей!

Веки черпаем ситом и камень у сердца мы греем:
Холоден камень, как был; в сите ни капли воды.

К целому вечно стремясь, ты не можешь быть целым;
Но в бесконечной цепи будь хоть малейшим звеном.

I.
Жрецами Са́иса, в Египте, взят в ученье
Был пылкий юноша, алкавший просвещенья.
Могучей мыслью он быстро обнял круг
Хранимых мудростью таинственных наук;
Но смелый дух его рвался к познаньям новым.
Наставник-жрец вотще старался кротким словом

Когда из книги мне звучал
Твой голос величаво, строго,
Я сердцем трепетным взывал:
«Хвала тебе, служитель бога!»

Хвала! Твоя святая речь
Немолчно пусть звучит народу!
Твои слова — разящий меч
В священной битве за свободу.

Что́ бы я был без тебя — не знаю; но страшно, как взглянешь,
Что́ без тебя этот рой сотен и тысяч людей.

Страницы