Стихи 20-х годов

В ночи я трогаю, недоумелый,
Дорожной лихорадкою томим,
Почти доисторическое тело,
Которое ещё зовут моим.

Оно живёт своим особым бытом —
Смуглеет в жар и жадно ждёт весны,
И — ком земли — оно цветёт от пыток,
От чудных губ жестокой бороны.

В Хороссане есть такие двери,
Где обсыпан розами порог.
Там живёт задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двери,
Но открыть те двери я не мог.

Вот он - гляди - уставший от чужбин,
Вождь без дружин.

Вот - горстью пьёт из горной быстрины -
Князь без страны.

Там всё ему: и княжество, и рать,
И хлеб, и мать.

Красно твоё наследие, - владей,
Друг без друзей!

Громкорыкого Хищника
Пел великий Давид.
Что скажу я о нищенстве
Безпризорной любви?

От груди еле отнятый,
Грош вдовицы зацвёл
Над хлебами субботними
Роем огненных пчёл.

I сапожник:
В наше время
нет вопросов
каждый сам себе ярмо
вопрошает неумелый
глядя в чудное трюмо
там стоит как в отраженьи
шкап стеклянный
точно сон
прислонился без движенья
к золотому стулу он
и вопрос в тебе рождённый

Душе, уставшей от страсти,
От солнечных бурь и нег,
Дорого лёгкое счастье,
Счастье - тишайший снег.

Счастье, которое еле
Бросает звёздный свет;
Лёгкое счастье, тяжеле
Которого нет.

Как сонный, как пьяный,
Врасплох, не готовясь.
Височные ямы:
Бессонная совесть.

Пустые глазницы:
Мертво и светло.
Сновидца, всевидца
Пустое стекло.

Когда в веках скудеет звук свирельный,
Любовь встаёт на огненном пути.
Её встревоженное сердце — пчельник,
И человеку некуда уйти.

Хороша эта женщина в майском закате,
Шелковистые пряди волос в ветерке,
И горенье желанья в цветах, в аромате,
И далёкая песня гребца на реке.

Мир таинственный, мир мой древний,
Ты, как ветер, затих и присел.
Вот сдавили за шею деревню
Каменные руки шоссе.

Так испуганно в снежную выбель
Заметалась звенящая жуть...
Здравствуй ты, моя чёрная гибель,
Я навстречу к тебе выхожу!

Закачай меня, звёздный чёлн!
Голова устала от волн!

Слишком долго причалить тщусь,
Голова устала от чувств:

Гимнов - лавров - героев - гидр, -
Голова устала от игр!

Страницы