Стихи о войне

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идёт выручать Ленинград?

Не шумите вокруг - он дышит,
Он живой ещё, он всё слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: "Хлеба!"
До седьмого доходят неба...

1
Прямо под ноги пулям,
Расталкивая года,
По январям и июлям
Я проберусь туда…
Никто не увидит ранку,
Крик не услышит мой,
Меня, китежанку,
Позвали домой.
И гнались за мною
Сто тысяч берёз,
Стеклянной стеною

Я знаю точно, день настанет:
Спадет завесы пелена,
И перед общества глазами
Предстанет Правда и Война.

Из Лукоморья выйдет голый,
Облезлый и обрюзгший кот,
И скажет: нету больше новых,
Ни бомб, ни ЧВК, ни рот,

Рвёт мне душу соседа гармошка,
Бабы, словно на похоронах,
Воют так, что сто грамм на дорожку
Расплескались в дрожащих руках.

Река раскинулась. Течёт, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной жёлтого обрыва
В степи грустят стога.

Вот человек, потерявший детей и жену.
Глядит на руины и ничего не видит.
Наверное он ненавидит мою страну.
Наверное я понимаю, за что ненавидит.

I

В тени елизаветинских боскетов
Гуляют пушкинских красавиц внучки
Все в скромных канотье, в тугих корсетах,
И держат зонтик сморщенные ручки.
Мопс на цепочке, в сумочке драже
И компаньонка с Жип или Бурже.

II

Самый храбрый — не тот, кто, безводьем
   измученный,
Мимо нас за водою карабкался днём,
И не тот, кто, в боях к равнодушью
   приученный,
Семь ночей продержался под нашим огнём.

Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
мы ходили везде, где можно ходить,
и смотрели на все, на что можно смотреть.
Мы влезали в окопы,
пропахшие креозотом
и пролитым в песок сакэ,
где только что наши
кололи тех

Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
Где вчера ещё били полотняными
   крыльями юрты, —
Только снег заметает обгорелые стебли травы.
Степи настежь открыты буранам и пургам.

Сероглазая женщина с книжкой присела на койку
И, больных отмечая вдоль списка на белых полях,
То за марлей в аптеку пошлёт санитара Сысойку,
То, склонившись к огню, кочергой помешает в углях.

Скоро, скоро я домой поеду,
И земля закружится в окне.
И в купе какой-то непоседа
Заведёт беседу о войне.

Будет любоваться им девчонка,
Восхищаясь радугой наград.
Мимо окон будет литься тонкий,
Слабо обозначенный закат.