Стихи о поэзии

Слова мои сегодня не крылаты:
Они, как пчёлы осени, больны.
Как будто им предсказаны утраты,
Туманы, сны.

Но жало острое, как смертную занозу,
Вонзает полумёртвая пчела.
Открой мне сердце, чтобы я, как в розу,
В него вползла.

О чувствах жестами не скажешь,
бездонна слова глубина.
Палитру чувств своих не каждый,
способен выразить сполна.

Но коль слова придать бумаге,
отмерить ритм, зарифмовать,
в той схватке с временем и смертью,
победу можно одержать.

Смотрел я на себя – увидел!
До этого – себя не видел.
Теперь я вижу нас обоих,
Теперь я слышу нас обоих,

Теперь: я – ты. Ты – я! Едины
От целого две половины.
Как день и ночь, как тень и свет,
Как два шага – стих и поэт.

Пишу легко! Так, словно мне диктуют.
Строка проста – в плетении пруток.
А за окном художники рисуют,
А за окном – прекрасного урок!

Поверь: когда слепней и комаров
Вокруг тебя летает рой журнальный,
Не рассуждай, не трать учтивых слов,
Не возражай на писк и шум нахальный:
Ни логикой, ни вкусом, милый друг,
Никак нельзя смирить их род упрямый.
Сердиться грех — но замахнись и вдруг

Стихи подобны талым водам –
Идут до самых – до корней,
А дальше – залпом на свободу!
Тогда ты трогать их не смей!

Они отныне не ручные,
А значит больше нет границ,
Как не бывает их для птиц,
А коли есть, то неземные!

Суровый Дант не презирал сонета;
В нем жар любви Петрарка изливал;
Игру его любил творец Макбета;
Им скорбну мысль Камоэнс облекал.

И в наши дни пленяет он поэта:
Вордсворт его орудием избрал,
Когда вдали от суетного света
Природы он рисует идеал.

Есть тонкие властительные связи
Меж контуром и запахом цветка.
Так бриллиант невидим нам, пока
Под гранями не оживёт в алмазе.

Так образы изменчивых фантазий,
Бегущие, как в небе облака,
Окаменев, живут потом века
В отточенной и завершённой фразе.

Спасибо ценителям!
Слова целителям!
Песен творителям!
Да и просто зрителям!

Изобретателям!
Сайтов создателям!
Клипов снимателям!
Плейкаст-верстателям!

Преподавателям!
Библиотекарям!
Если появятся —
Книгоиздателям!

Я думал, что писать не буду,
Но невозможно не писать,
Когда январской ночи чудо
Ложится вышивкой в тетрадь.

Мерцает дремлющая елка.
Все так, как много лет назад:
Домашнего печенья горка,
Суфле, трёхслойный мармелад,

В потоке слов, холодном и искристом,
иду в тенях под гаснущей листвой
по роще апельсиновой, за свистом
и щебетом, всю жизнь — на голос твой.

(Ария для безголосых)

Голова моя - тёмный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Фёклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.